И всё же Лёха

Лирическая криминальная драма Александра Лунгина, которая взяла приз за лучшую режиссуру на «Кинотавре».

Рецензии

Виктор (Александр Кузнецов) и Лёха (Алексей Филимонов) вместе воевали на Донбассе, а теперь работают в маленьком люберецком ЧОПе и в свободное время посещают занятия местного поэтического кружка. Они совсем не похожи, и их дружба для многих загадка: Виктор — молчаливый, закрытый, «с грустными глазами»; Лёха — балагур и клоун, просаживающий все деньги на петушиных боях и мечтающий стать рэпером (а стихи у него и правда выходят гораздо лучше викторовских). Но известность как-то не приходит, жизнь стоит на месте, а долги неумолимо растут — вскоре ЧОПовцам ничего не останется, как переходить к радикальным мерам заработка.

Кадр из фильма «Большая поэзия»

Кадр из фильма «Большая поэзия»

Таким методом станет ограбление банка — преступление само по себе очень поэтичное и, вполне в духе названия фильма, рифмой закольцованное с открывающей сценой: в ней герои посреди бытовой инкассаторской миссии сталкиваются с вооружёнными грабителями. Но не стоит ждать от «Большой поэзии» задорного heist-movie — это скорее отечественная версия залеровского «Закатать в асфальт» (менее разве что ироничная), криминальный слоубёрнер, где рефлексии уделено гораздо больше времени, чем действию. Но если Залер исследовал вымирающую маскулинность в форме киноромана (даром что сам он писатель именно большой прозы), Лунгин-младший помещает своих героев в корявенький стишок.

Кадр из фильма «Большая поэзия»

Кадр из фильма «Большая поэзия»

Причём его корявость, что называется, «не баг, а фича». Ведь именно такие стихи и пишут главные герои «Большой поэзии»: умные слова вроде «ямба» и «амфибрахия» для них звучат как заклинание на древнеегипетском, а Face и Баста гораздо ближе и понятнее Лермонтова (по крайней мере Лёхе, с Виктором сложнее). Они интуитивно, руководствуясь лишь силой непознанной «русской души», пытаются осмыслить в буксующих строфах окружающую жизнь, вскрыть поствоенную рану и примириться с враждебной действительностью — а если не примириться, то хотя бы убежать от неё, обратив все проблемы в звонкую метафору. У Лунгина и его героев очень схожий инструментарий: он тоже пишет картину жизни широкими, как бы совершенно не эстетичными мазками, дёрганой камерой и кривыми мизансценами рисует быт вытянутых вверх спальных районов. Пространства, где современные технологии соседствуют с петушиными боями и бандитскими разборками, «как в 90-х». Места, где чувства есть даже у суровых ЧОПовцев.

Кадр из фильма «Большая поэзия»

Кадр из фильма «Большая поэзия»

По этой причине к «Большой поэзии» очень сложно подступиться с критикой — содержание и форма тут настолько коррелируют, что все претензии легко отмести банальным творческим замыслом. И вытащенные откуда-то из другой декады образы коммерсантов-бандюганов, и нескладность сюжета при желании легко объяснить (или, может, оправдать) поэтическим языком Лёхи и Виктора, которые ни с драматургическими законами, ни с современной жизнью не знакомы — единственный контакт героев с глянцевым «модерном» заканчивается мгновенным отторжением и самой страшной, наверное, сценой фильма. Причём Лунгин даже, кажется, иронизирует сам над собой: в какой-то момент герою Кузнецова заявляют, что его стихи лучше были бы «без рифмы». Так и «Большая поэзия», может, была бы куда внятнее, не пытайся она в свою простецкую фабулу втиснуть эту самую поэтику, не вплетай она в серые сцены внезапные яркие образы (рисунок-нимб над сидящим Кузнецовым), не пускай она в сюжет плохо играющего паренька, нужного лишь для того, чтобы выразить жизненную позицию Виктора и проследить за его эмоциональным разладом.

Последнее может быть ещё и своеобразным реверансом (или опять же рифмой) скорсезевскому «Таксисту». Герой Кузнецова, Виктор, по сути, российский Трэвис Бикль, ветеран не нужной никому войны, безуспешно ищущий умиротворения в непонятной ему мирной жизни. Сам Лунгин здесь — как и украинская «Атлантида», взявшая в этом году приз венецианских «Горизонтов» и белорусского «Лiстапада», — осмысляет опыт донбасской войны, темы у нас в кино не то чтобы популярной. В обоих фильмах люди живут на руинах — кто эмоциональных, кто вполне буквальных — прошлой жизни и в обоих, что особенно интересно, есть жёсткие сцены членовредительства. Только если в «Атлантиде» аутоагрессия ведёт к новому познанию, то в «Большой поэзии» это начало конца («дальше ни хера не будет», — заявляет сначала грустно, а потом уже вполне бойко Кузнецов) — финального четверостишья, подтверждающего слова одного из второстепенных героев: от поэзии людей и правда умерло гораздо больше, чем от любой мировой войны.

12.11.2019 Текст: Ефим Гугнин
Оставайтесь с нами на связи и получайте свежие рецензии, подборки и новости о кино первыми Яндекс Дзен | Твиттер | Telegram | Instagram

Хочу в кино Хочу в кино —
приложение для киносвиданий
Выбери фильм и получай приглашения на свидания в кино
О проекте Контакты Вакансии Реклама Перепечатка Лицензионное
соглашение
ВКонтакте OK.RU Facebook Яндекс Дзен Твиттер Telegram Instagram
18+ Film.ru зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Свидетельство Эл № ФС77-55131 от 04.09.2013. © 2019 Film.ru — всё о кино, рецензии, обзоры, новости, премьеры фильмов
Вход через Facebook Вход через ВКонтакте Вход по email
Зарегистрироваться
Регистрация


Дата рождения
*Обязательные поля Согласие на обработку персональных данных
Предложить материал
Если вы хотите предложить нам материал для публикации или сотрудничество, напишите нам письмо, и, если оно покажется нам важным, мы ответим вам течение одного-двух дней. Если ваш вопрос нельзя решить по почте, в редакцию можно позвонить.

Адрес для писем: partner@film.ru

Телефон редакции: 8 (495) 229-62-00